Трудность и доблесть прощения

Трудность и доблесть прощения

Тот, кто прощает тогда, когда имеет возможность отомстить, получит духовные почести.

Почему нам так сложно прощать других? Откуда берется сопротивление прощению? Что здесь становится препятствием: природа ущерба или личность обидчика? Всё ли можно простить? Вопрос предполагает, что прощение – это известный поступок, в котором мы не оспариваем ни законность, ни добродетель, но который иногда – часто? – превышает наши способности: «Я никогда не смогу простить!». Но хорошо ли мы знаем природу прощения, качества и условия которого иногда так страстно обсуждаем? Действительно ли мы знаем, что значит «прощать»? 

Пример

Если пример является источником обучения, тогда одна иллюстрация поможет нам в понимании. Речь идет о примере, взятом из истории, рассказанной Остадом Элахи. Она относится к тому времени, когда он занимался профессиональной деятельностью. Пример интересен тем, что взят из обычного злоключения и не является чем-то сенсационным, трагическим или чрезвычайным: событие и в самом деле остается прозаичным, а обида терпимой. Дело в том, что пусть в других ситуациях и с другими вещами, но никто из нас не защищен от обид такого рода. Мы все их переживали. Но как мы их принимали? Как переживали? Можно сравнить. 

Рассказ Остада Элахи:

Когда я работал в Ларе, был там молодой человек, который в детстве потерял отца. Его опекуншей стала тетя по отцовской линии, и она же взялась за управление всем его имуществом. Когда он вырос, она отказалась вернуть имущество. Своих детей у нее не было. Поскольку она была очень суровой с ним, он, в конце концов, решил на нее пожаловаться. Я, как того требовал закон, лишил ее управления имуществом и передал его молодому человеку.

Так случилось, что спустя какое-то время после этого дела, я заказал себе судейскую тогу, а к ней мне нужна была пара лакированных ботинок (примечание: это была форменная одежда судей в Иране во время секуляризации юридической системы). А поскольку этот молодой человек должен был ехать в Шираз, я дал ему денег, чтобы он купил мне ботинки. Однако во время своего путешествия он потратил все свои деньги, а затем и мои. Впоследствии я узнал, что он действительно купил ботинки, но потом их перепродал. Когда я вызвал его к себе, чтобы получить ботинки, он агрессивно сказал мне: «Полагаю, Вы воспользуетесь своей властью, чтобы засадить меня в тюрьму». Я просто попросил его выйти. Через несколько дней полицейские привели его в суд за то, что он публично дал пощечину очень уважаемому в регионе коммерсанту. А ведь этот молодой человек хотел поступать на службу в жандармерию. Если бы я его осудил, у него уже была бы справка о судимости, и он, разумеется, не мог бы работать в жандармерии. Коммерсант же со своей стороны вовсе не был расположен забирать жалобу. Таким образом, я мог осудить молодого человека со сроком наказания от восьми дней до двух месяцев тюрьмы.  

Меня мучил внутренний конфликт: с одной стороны, сердцем я хотел отомстить, с другой стороны, боролся с повелевающим Я, убеждая себя: «Ты не должен использовать свою власть для мести». Благодаря борьбе, мне удалось усмирить повелевающее Я.  А когда  ты побеждаешь повелевающее Я, слова начинают приобретать силу. И тогда я обратился к коммерсанту со словами: «До сих пор я настаивал напрасно, Вы все равно не прощали. Но судимость серьезно повлияет на будущее этого молодого человека. Я знаю, что Вы благородный человек, сделайте это ради меня, простите его». Коммерсант немного поколебался и все-таки простил. Таким образом, молодой человек был освобожден. Пристыженный, он захотел придти извиниться передо мной. Но я сказал ему: «Не надо, оставь. Не порти всё». Если бы я осудил его, я бы потом все время говорил себе: «Ну вот, ты можешь быть доволен, ты отомстил за себя!». Чем выше ранг, тем больше ответственность. (АХ 1, 1923)

Рассказ Остада Элахи очень показательно иллюстрирует то понятие прощения, которое мы хотим уточнить, и позволяет обнаружить несколько важных моментов.

Прощение – это безвозмездный дар …

Прощение – это дар, безвозмездный поступок. Определение прощения могло бы выглядеть так: «прощение – это милостивое (бесплатное) освобождение от обиды без условий и выгод». Рассказанная история имеет отношение к такому определению. Остад Элахи был обкраден молодым человеком. И не просто обкраден. Молодой человек обворовал Остада после того, как получил благодаря ему свое имущество, незаконно присвоенное опекуншей, да к тому же позволил себе вспылить, оскорбить и соврать. Он ни разу не высказал сожаления о своем поведении. Более того, он продолжал вести себя отвратительно и дошел до того, что унизил уважаемого коммерсанта. Всё это разве не говорит о том, что он заслуживал хорошего наказания и должен был заплатить за свои поступки? 

Несмотря на это, Остад Элахи отказался осудить его.

… прощение имеет смысл только тогда, когда обиженный находится в сильной позиции…

Прощение приобретает свое подлинное значение, когда меняется соотношение сил «обиженный-обидчик». Это значит, что когда для жертвы открывается возможность отомстить, она благодаря какому-то чуду, смысл которого нужно оценить, отказывается это делать.

Таков случай из рассказанной истории. В ней соотношение сил резко меняется, когда в суде вдруг появляются полицейские и неожиданным образом предоставляют Остаду очень удобный случай для реванша: «Я мог осудить его на срок от восьми дней до двух месяцев тюрьмы». И таким образом он сильно осложнил бы его будущее, поскольку молодой человек потерял бы возможность поступить на службу в жандармерию.

Все понимают явную двусмысленность ситуации, в которой обиженный стремился бы простить обидчика, не имея возможности предъявлять права. Как назвать такую ситуацию? Ради чего мириться с постоянным нарушением своих прав? Зачем отказываться от восстановления справедливого баланса? Зачем укреплять обидчика в чувстве безнаказанности? Вряд ли стоит путать прощение с «отказом от своих прав»! В чем смысл такого поведения? Может быть, в нем имеется какое-то новаторское, перспективное значение и для обидчика, и для обиженного?

… предпочитает признать за обидчиком такие же права, как и за собой

Прощение – это поступок. Прощение – это не чувство! Это выбор обиженного, заключающийся в том, чтобы не сводить обидчика только к одному поступку, выбор в пользу того, чтобы считать, что обидчик бесконечно выше своего поступка. И у этого выбора есть конкретное следствие: из него следует, что обидчик сохраняет в какой-то мере положение, близкое положению обиженного, что позволяет обиженному признать в отношении обидчика то, что у этого обидчика есть такие же права. 

Да, молодой человек откровенно нарушил самые элементарные правила доверия и порядочности, совершил уголовно наказуемые поступки. Но, по мнению Остада Элахи, он всё же сохраняет статус полноправного члена человеческого общества (следовательно, и его общества), в котором должны быть признаны обычные права любого члена человеческого общества, и человек не лишается их из-за одного факта совершения наказуемого поступка. По этой причине справедливо задать себе вопрос о будущем этого молодого человека и о последствиях судебных санкций на него: «если бы я его осудил, у него бы появились судимость, и его бы уже не взяли (на работу)».

Таким образом, этот молодой человек сохраняет те же права, что и другие полноправные члены общества, которому он всё еще принадлежит.

Прощение – это совершенно свободный поступок …

Прощение по сути - это свободный поступок. Поэтому никто не может заставить простить. «Обязанности прощать» не существует! Все мы знаем примеры принудительного прощения. Взять, например, маленького ребенка, у которого друг затоптал ногами игрушку. Мама поучает его: «Смотри, дорогой, мальчик извинился. Теперь всё позади. Скажи ему, что ты его прощаешь!». Ребенок внутренне рассержен. Он не хочет, чтобы ему указывали… Он подчиняется, надув губы. Сердце говорит «нет» тому прощению, которого требуют, и он не соединяется с ним. 

Можно показать красоту прощения, можно постараться описать то, что оно дает. Можно его желать. Но нет никакого смысла его требовать! Простить не так легко, как сказать «привет». Ведь смысл прощения и его красота в том и заключаются, что оно является не машинальным, а свободным действием, то есть действием, мобилизующим в тот момент, когда мы его совершаем, всё наше существо.

Из этого следует, что прощение не может быть «ради другого», не может быть произнесено во имя кого-то…, на месте того-то… Я здесь ссылаюсь в частности на все те сцены раскаяния, признания, прощения и извинения, которые в последние годы стали всё чаще появляться на геополитической арене и которые дают повод не только индивидуумам, но и обществам, корпорациям, представителям церковных иерархий, монархам, главам государств просить прощения. 

Таким образом, мы имеем дело с обстоятельствами, в которых акт прощения служит определенной цели (иногда благородной), и с его помощью стараются восстановить нормальное состояние (социальное, национальное, политическое, психологическое). Однако то, как это делается, отдаляет нас от понятия прощения, пришедшего к нам из религий, и о котором мы говорим здесь. Прощение затрагивает двоих: виновного и жертву.

Если мы придерживаемся понятия прощения, вдохновленного Богом или божественной моделью, то это прощение есть милостивый, безвозмездный дар, не предполагающий ни торговли, ни условий. Но тогда в голове возникают новые вопросы: почему в обществе людей прощение так часто приобретает форму этического требования? Что значит прощение для человека? Какое воздействие оно оказывает на прощающего? И в чём его сложность? 

Судя по всему, у нас не получится ответить на эти вопросы целиком и полностью, и претендовать на это было бы бесполезно. Но, возможно, нам удастся набросать кое-какие штрихи возможного ответа. 

… желательный для общества …

Почему Прощение имеет для общества такое важное значение? Почему его ценят до такой степени, что все или почти все делают из него добродетель? Чтобы понять это, можно поразмышлять над тем, чего требует его противоположность: порождение ненависти и мести. Ведь известно, что самым старым ответом на фундаментальную проблему зла и вреда является закон талиона, то есть зло за зло. И поскольку эта архаическая структура очень глубоко живет в каждом из нас, вся проблема цивилизации заключается в преодолении этого. Как выйти из ужасного цикла месть-наказание? В этом проблема любого цивилизованного общества. Именно поэтому оно представляет прощение как образцовое поведение, при этом оно чувствует и всю трудность прощения, и все его требования. И именно поэтому общество между местью и прощением пропагандирует нечто среднее, но мало чем отличающееся: великодушие, которое похоже на прощение, но не совсем то, милосердие (жалость), которое часто важнее прощения, и более институциональные формы, которыми являются помилование и амнистия. На практике всё это означает, что прощение необходимо для того, чтобы люди могли жить вместе.

… спасительный для индивидуума

А для индивидуума? Я считаю, что психологически прощение служит примирению, чтобы быть в мире и с собой и с другими. Враждебность, злость, ненависть заключают человека в цепи прошлого. Прощение освобождает нас от прошлого, чтобы дать войти в будущее. Владимир Янкелевич очень хорошо объясняет парадокс мести: «Месть продолжает и переносит в будущее разрушительные последствия злых поступков, совершенных в тех обстоятельствах, которых больше не существует».

На практике это значит, что тому, кто прощает, тоже знакомо желание отомстить, но он решает преодолеть его и быть выше. Парадоксальным образом решение не мстить может быть не принято, потому что желание отомстить всегда присутствует в нас и стремится побороть и наше согласие, и наше решение.

«Забвение, - пишет Эммануэль Левинас, - аннулирует отношения с прошлым, тогда как прощение сохраняет прощенное прошлое в очищенном настоящем». Это значит, что прощение есть хороший зачин для будущего. В «Отверженных» Виктора Гюго месье Мирьель, у которого Жан Вальжан украл подсвечники, держал такого рода пари. Он не сказал, что Жана Вальжана изменил бы великодушный поступок. Поэтому пари, может быть, и проиграно, но от этого оно, тем не менее, не теряет своего смысла. Иногда наши этические поступки могут оборачиваться против нас. «Да! Но только на первый взгляд!», - скажут некоторые. Ведь с духовной точки зрения, ничего никогда не теряется! 

Итак, вернемся к первому уроку нашего рассказа: прощение происходит без условий, поэтому его нельзя гарантировать. Напомним: прощение не заслуживается. Мы иногда слышим: «Он не заслуживает прощения!». Разумеется, не заслуживает. Никто не заслуживает прощения. Прощение всегда незаслуженно. Тот же, кто заслуживает прощения, в нем не нуждается.

Прощение – это дар жертвы тому, кто ее ранил. Поскольку она прощает сердцем, эта трансформация вызывает другие чувства и реакции по отношению к обидчику.

Мы иногда слышим: «Я же ищу правосудия!». Прощение не имеет ничего общего с правосудием. Прощение – это вопрос не правосудия, а милосердия. Всё это имел в виду Деррида, когда, размышляя на эту тему, ввел понятие «чистого прощения». Он пишет: «Таким образом, прощение – это безумие, нужно сознательно погрузиться во мрак непонятности. Назовите его бессознательным или не-сознанием, если хотите».

Такую «непонятность прощения» мы сильнее всего ощущаем в экстремальных случаях. Это естественно, потому что прощение обнаруживает особые отношения между двумя людьми, и в этих отношениях обязательно обязательно кроется какая-то тайна. Однако остается главный вопрос: что делает прощение таким сложным? И не только прощение серьезных обид, но и тех, которые зачастую кажутся незначительными? 

 «поле восприятия»

Понятие «поля восприятия» может открыть перспективы в нашем поиске. Что называется полем восприятия? Что содержит в себе это понятие? Я предлагаю определение Бахрама Элахи: 

«Поле восприятия – это совокупность того, что мы воспринимаем через себя или сами собой в пределах горизонта нашей мысли», «таким образом, речь идет обо всем, что мы воспринимаем, и что связано с нашими знаниями, опытом, воспоминаниями, мыслями, представлениями, чувствами и т.д., когда мы обращаем свой взгляд на самих себя и на свое сознание». (Медицина души)

Практически это значит, что каждый из нас живет в центре огромной территории, являющейся полем восприятия, внутри которого циркулирует наша мысль почти так же, как кровь циркулирует в теле. Таким образом, наша мысль питается этим полем, одновременно постоянно питая его позитивными или негативными элементами и энергиями. Происходит обмен: если мы питаем наше поле восприятия негативными элементами и энергиями, наша мысль будет питаться от все более и более негативного источника.    

Первое наблюдение, вытекающее отсюда, состоит в том, что поле восприятия не стабильно и постоянно меняется. Самой яркой иллюстрацией этого является иллюстрация физического страдания…. Когда стоматолог приступает к лечению зуба мудрости, и мы начинаем чувствовать боль, в этот момент мир сужается до человека в белом халате, суетящегося над моей челюстью с маленьким вращающимся металлическим предметом! С этого момента прощай метафизика Аристотеля, увлекавшая меня несколько часов назад, прощай подъем на Килиманджаро… все эти вещи резко перестают занимать поле моих мыслей. 

То же самое происходит, когда мы сталкиваемся с оскорблением, обидой, унижением. Не в том ли их первое следствие, чтобы сфокусировать вас на боли, которую они причиняют? И вот наше поле восприятия сужается, зацикливается вокруг этой боли, этого унижения, этой несправедливости, и именно в этом суженном пространстве теперь вращается наша мысль и оттуда берет себе пищу.   

Это объясняет, почему месть так легка и проста. Она проявляет нам самих себя и в тот момент, когда мы ее совершаем, и тогда, когда желаем, и тогда, когда требуем ее как свободного поступка, как в высшей степени свободного поступка.

Ведь в тот момент, когда наше я, или наше поле восприятия, сворачивается под воздействием боли в крошечное пространство, акт мести, возникающий в нашей голове, это то, что может очень легко мобилизовать и полностью выразить то, чем мы стали в данный момент: это очень ограниченное существо, это крошечное пространство боли. Именно поэтому ответ злом на зло кажется таким естественным, а прощение неуместным и непонятным, хотя и общественно желательным и индивидуально спасительным.     

Но если месть и злоба возникают как самые естественные и очевидные движения, тогда каковы те пути, которые смогут подготовить нас к прощению и помогут воспользоваться тем, что оно дает? 

… работа над собой …

На практике все они проходят через работу над собой, направленную на расширение и восстановление поля восприятия, пострадавшего от оскорбления и воспоминания об оскорблении. Здесь можно лишь штрихами обозначить предложения, лишь навести на след. 

Пункт №1: требование отступить. Лучше действовать, чем реагировать.

Время – великий учитель! И здесь опять показателен пример физической боли. В нашем примере со стоматологом мы показали, что в определенный момент мы становились нашим зубом мудрости и его стоном, но как только боль уменьшалась, наше поле восприятия вновь расширялось и вновь сливалось с гаммой забытых чувств и интересов. Через какое-то время мы сможем с удовольствием, серьезно или шутя рассуждать о последствиях нехватки кислорода в горах Килиманджаро… А вспоминать о нашем стоматологическом опыте будем все спокойнее.

То же самое происходит и с обидой. Когда мы отступаем, все принимает другую окраску: и обстоятельства, и намерения обидчика, и наша роль в череде этих событий и т.д. Таким образом, требование отступить позволяет избежать немедленной реакции, подождать, когда приступ боли утихнет, и вынести более спокойное суждение о ситуации.

Пункт №2: польза практической работы. Этика – это сопротивление: сопротивление талиону, сопротивление непониманию, сопротивление увеличению зла в нас самих. Она ведется через все более обостряющееся осознание прав и обязанностей человека, которое способствует расширению нашего поля восприятия. Этика является работой с этим полем. Именно поэтому всегда, когда мы чувствуем себя жертвами зла или держим зло в себе, наша обязанность, на мой взгляд, заключается в том, чтобы подвергнуть подобные ситуации «внутреннему этическому аудиту», то есть внутреннему опросу, направленному на выяснение основных моментов:

Вопрос первый: что здесь надо прощать? Суть этого вопроса в следующем: мы были ущемлены в своих правах несправедливо и умышленно? Что так часто показывают рассказы об обидах, объяснения враждебности? Очень часто они показывают, что прощать нечего. Совсем нечего. Это не относится к прощению, потому что дело в другом. Может быть, речь идет об оскорблении эго, о зацикленности эго на самом себе и в действительности никакое право не ущемлено? В таком случае обиженный должен работать над самим собой.

Иногда случаются заблуждения по поводу намерения. Обиженный приписывает обидчику намерение, которого у того не было, и все могло бы быть в порядке, если бы у него было правильное видение причин, заставивших другого так себя вести. Здесь нечего прощать. Мы должны, насколько возможно, попытаться понять истинное намерение поступка, из-за которого чувствуем себя задетыми. И при случае, возможно, даже спросить об этом. 

Например, был случай, когда человек внутренне был рассержен на друга, потому что тот не сообщил ему какого-то факта, которому он придавал большое значение. Он упрекнул друга в недоверии и в неискренности. Но как он был удивлен, когда друг сообщил ему о причинах своего молчания: он вел себя так из деликатности и сам очень страдал от того, что вынужден был молчать. Таким образом, здесь было заблуждение по поводу приписываемого намерения.

Второй вопрос: что здесь надо понять? Разумеется, то «чистое прощение», о котором мы здесь говорили, это прощение «не потому что», а прощение «несмотря на». «Чистому прощению» не нужны причины.

Однако вспомним и о том, что эго никогда не заинтересовано в понимании виновного, а вот этика заинтересована. И часто происходит так, что понимание склоняет нас к тому, чтобы полюбить и простить. Понимание цепи причин и следствий открывает несколько путей, каждый из которых может привести или к прощению, или к чему-то близкому к прощению: полному или частичному извинению, смягчающим обстоятельствам (но они же иногда могут стать и отягчающими), индульгенции.

Что же может дать этическая работа над множеством мелких обид, мелочностью, жертвами которых мы являемся или думаем, что являемся? К чему она может нас привести? Каким будет ее результат?     

… духовное совершенство

Некоторые считают это утопичным и нереальным, но я держу пари, что эта работа, несмотря на внешнюю простоту, является частью амбициозного дела, которым является духовное совершенствование. И это потому, что она способствует постепенному расширению нашего поля восприятия и заставляет нас расти.

Мы не знаем, что нас ждет. Но если смотреть в духовной перспективе, каждый согласится с тем, что важно быть достойным того, что будет. Можно по-разному жить и по-разному принимать жизненные события, но у всего есть своя роль в осуществлении плана, которым может быть наше духовное совершенствование. Ведь всё, имеющее отношение к этому плану: и опасности, и возможности, и изощренное сочетание того и другого и вообще всего - это что-то, что мы должны узнать о самих себе, и это может служить источником нашего прогресса.

Таким образом, этическая работа не окажется напрасным занятием, потому что является частью плана общего духовного образования, и в этом плане в конечном итоге и, в конце концов, ничего не останется неучтенным, потому что учитывается всё.

23.05.2012, 17:02 | 3135 просмотров | 0 комментариев

Cтатьи

Человек – существо двухмерное

Введение 1) Совершенствование 2) Человек - существо двухмерное 3) Духовность как медицина души и совершенство 4) Основы этики: воспитание мысли и уважение прав 5) Духовное понимание и причинная система 6) Мир, междумирье,... подробнее »

11.12.2013, 11:04 | 4185 просмотров | 0 комментариев


О доказательствах существования Бога - III

Паскаль был прав, когда говорил, что доказательств существования Бога недостаточно, чтобы дать веру тому, у кого её нет. Чтобы узнать о существовании Бога, необходимо иметь что-то большее, чем «суждение разума». Что именно? Подсказка дана... подробнее »

11.12.2013, 11:02 | 4136 просмотров | 0 комментариев


Мысль Остада Элахи в 7 пунктах

Мысль Остада Элахи является одновременно и систематической и практической разработкой естественной духовности. Слово «естественная» может пониматься в двух смыслах: в смысле духовности, соответствующей подлинной природе человека, его глубинным... подробнее »

10.12.2013, 17:11 | 3363 просмотров | 0 комментариев